Ладно, решил Дибич, посмотрим, что там у вас за «церхофь»… Может, и какой-никакой инструмент найдется…

Он быстро пошагал от завала – широко распахнув дверцу фонаря и держа его в далеко отставленной левой руке. Трюк старый, опытного человека таким не обманешь, – но едва ли среди тех, кто играет тут в странные игры, имеются профессионалы тайных войн… Выстрелят на свет – и промахнутся.

При ярком освещении хорошо было заметно, что туннель резко отличается от остальных, по которым довелось сегодня постранствовать Дибичу – стены гладкие, ровные, будто отполированные; сечение – почти идеальный круг. Кто же постарался, вытесывая в камне – пусть и в мягком песчанике – этакую исполинскую трубу? Пещеры, прорытые подземными водами, совсем иного вида…

Впрочем, чересчур глубоко штабс-ротмистр над этой проблемой не задумывался. Шел, напряженно прислушиваясь, вглядывался в раздвигаемую лучом фонаря тьму – готовый ответить ударом на удар, выстрелом на выстрел.

Никто не выстрелил… Никто не напал иным способом…

Туннель, плавно понижаясь, тянулся долго, – не менее полуверсты. А затем неожиданно закончился. Луч света, не встречая преград, метнулся вправо-влево, вверх… Она, понял Дибич. «Церхофь»… Поставил фонарь на пол, торопливо скользнул в сторону. Четыре ствола «Лепажа», готовые плюнуть свинцом и смертью, напряженно всматривались в темноту. Но темнота молчала.

И все-таки Степашка наврал.

Не было тут возвышения с алтарем, не было подпирающих свод каменных колонн. Ничего не было…

Лишь ровный, словно отполированный пол, такие же стены – смыкающиеся где-то на недоступной фонарю высоте… А еще – круглые провалы неведомо куда ведущих туннелей, формой и размерами точь-в-точь напоминавших тот, которым пришел сюда Дибич. Он насчитал восемьсот шагов, пока, обогнув подземный зал по периметру, вернулся к собственному носовому платку, отмечавшему вход. И – насчитал четыре туннеля. Приведший его сюда – пятый.